13 апреля 2026 г.
Российский рынок интеллектуальной собственности готовится к серьезному пересмотру правил игры. Опубликованный Минцифры проект закона о регулировании искусственного интеллекта одновременно легализует обучение нейросетей на чужих данных, вводит обязательную маркировку ИИ-контента и описывает права граждан при взаимодействии с алгоритмами.
Уже на стадии общественного обсуждения документ вызвал дискуссию среди юристов и представителей ИТ-отрасли: некоторые формулировки могут вступить в противоречие с действующим гражданским правом и международной практикой.
Проект закона «Об основах государственного регулирования технологий искусственного интеллекта в РФ», опубликованный 18 марта, стал попыткой сформировать комплексную модель регулирования быстрорастущего рынка. Общественное обсуждение документа продлится до 15 апреля, а вступление закона в силу предполагается в сентябре 2027 года.
Появление такого законопроекта отражает более широкий процесс: государства по всему миру пытаются одновременно ускорить внедрение технологий искусственного интеллекта и установить правила их использования.
Три подхода к регулированию ИИ
Подход России формируется между несколькими глобальными моделями регулирования искусственного интеллекта — американской, европейской и китайской. Каждая из них отражает собственный баланс между инновациями, правовым контролем и интересами государства.
В США действует относительно либеральная система. Основной акцент делается на судебной практике и саморегулировании отрасли. Бюро по авторским правам США последовательно придерживается позиции, что автором произведения может быть только человек: если контент создан искусственным интеллектом без творческого участия человека, он не подлежит авторско-правовой охране. Параллельно в американских судах рассматриваются иски издателей, фотографов и медиакомпаний к разработчикам нейросетей. Их исход может определить границы использования чужих данных при обучении моделей.
Европейский союз, напротив, сделал ставку на детальное регулирование. В 2024 году был принят AI Act — первый комплексный регламент ЕС, устанавливающий правила для систем искусственного интеллекта. Документ классифицирует технологии по уровню риска и вводит требования к прозрачности разработки и использования алгоритмов, включая раскрытие информации о данных, применяемых для обучения генеративных моделей.
Китай использует иную модель, сочетающую государственное регулирование с активной промышленной политикой. С 2023 года там действуют «Временные меры по управлению услугами генеративного искусственного интеллекта». Они обязывают компании маркировать контент, созданный ИИ, регистрировать алгоритмы и соблюдать требования к контролю данных и информации. При этом государство активно стимулирует внедрение технологий в промышленность, финансы и государственные сервисы.
В упрощенной формуле различия между моделями можно описать так:
США — рынок и суды, ЕС — жесткие правила, Китай — контроль государства при ускоренном развитии технологий.
На этом фоне российский законопроект пытается занять промежуточную позицию — поддержать развитие национальных технологий и одновременно сформировать базовые правила использования искусственного интеллекта.
Директор исследовательского центра «Аналитика. Бизнес. Право» Венера Шайдуллина обращает внимание на важность прозрачности использования алгоритмов. «Маркировка должна быть явной, недвусмысленной и легко различимой. Это позволит обеспечить прозрачность применения искусственного интеллекта и защитить пользователей от возможного введения в заблуждение», — отмечает она, добавляя, что конкретные правила такой маркировки должны определить операторы систем.
Машина в законе
Одним из наиболее обсуждаемых положений проекта стала статья 13, посвященная интеллектуальной собственности.
Старший юрист «Городисский и партнеры» Никита Мальцев обращает внимание на формулировку, согласно которой объектами интеллектуальной деятельности признаются «оригинальные творения», созданные «человеком или автоматизированной системой»: «Буквальное прочтение может создать впечатление, что оригинальные творения способен создавать не только человек, но и сама автоматизированная система. Однако действующее регулирование исходит из того, что автором результата интеллектуальной деятельности может быть только человек».
По его словам, более корректной была бы формулировка, уточняющая, что правовой охране подлежат результаты, созданные человеком с использованием автоматизированных систем при наличии творческого вклада.
«Это позволило бы избежать возможных коллизий с действующими нормами гражданского законодательства и сложившейся международной практикой», — говорит Никита Мальцев.
Обучение на чужих данных
Еще одна важная новация касается обучения нейросетей.
«Особый интерес вызывает часть 5 статьи 13, посвященная обучению нейросетей. В нынешней редакции она фактически позволяет без согласия правообладателей объектов авторских и (или) патентных прав осуществлять действия, известные в международной практике как TDM (text and data mining) — извлечение и анализ информации для формирования наборов данных, используемых при обучении ИИ», — поясняет Никита Мальцев.
По его словам, единственным условием является наличие правомерного доступа к произведению — например, если у разработчика есть легальный экземпляр или произведение находится в открытом доступе.
«При этом в тексте отсутствуют как право правообладателей на отказ (opt-out), так и детальные ограничения для разработчиков по целям использования. Такое существенное ограничение исключительных прав, на наш взгляд, требует дальнейшего обсуждения для поиска баланса интересов всех участников — разработчиков технологий, правообладателей и пользователей», — добавляет он.
Фактически речь идет о модели, при которой огромные массивы текстов, изображений и аудио могут использоваться для обучения алгоритмов без отдельного согласия авторов.
Открытый код и риск технологической зависимости
Еще одна дискуссия связана с вопросом технологического суверенитета. Законопроект декларирует курс на развитие национальной инфраструктуры искусственного интеллекта, однако эксперты напоминают: полностью независимых технологий сегодня практически не существует.
Старший юрист MWS AI (входит в МТС Web Services) Кирилл Дьяков отмечает, что многие современные системы строятся на базе открытого программного обеспечения: «Полностью отказаться от open source практически невозможно. Если ставка будет сделана исключительно на локальные решения, это может снизить эффективность и конкурентоспособность сервисов».
Что изменится для бизнеса
Если закон будет принят в текущем виде, компаниям придется адаптировать внутренние процессы.
Одним из требований может стать обязательная маркировка контента, созданного с использованием искусственного интеллекта. Фото, видео и аудио должны будут содержать цифровые водяные знаки или другие способы идентификации происхождения.
Кроме того, пользователи сервисов должны будут получать уведомления о возможных рисках применения технологий ИИ. При этом ответственность за нарушение прав третьих лиц в ряде случаев может быть возложена на пользователя или заказчика контента.
Закон на стадии правки
Большинство экспертов сходятся во мнении, что нынешняя версия законопроекта станет лишь отправной точкой для дальнейшей доработки.
До окончания общественного обсуждения у отрасли есть возможность предложить изменения, которые помогут устранить правовые коллизии и уточнить баланс интересов между разработчиками технологий и правообладателями.
Главная задача будущего регулирования — сохранить защиту человеческого творчества, не затормозив развитие технологий.
Именно поэтому дискуссия вокруг законопроекта выходит далеко за рамки юридической техники. По мере того, как искусственный интеллект все активнее участвует в создании текстов, изображений и музыки, вопрос о том, где проходит граница между инструментом и автором, постепенно становится одним из ключевых для всей цифровой экономики.
Источник: Владимир Померанцев
