В процессе закрепления на рынке отечественного ПО стоит выделить два периода роста. Первый начался в 2014 году, когда у бизнеса проявились трудности с техподдержкой иностранных вендоров и закрались сомнения в работоспособности зарубежного ПО в ближайшей перспективе. И рядом были российские решения, стоившие в 5 раз дешевле и осуществлявшие поддержку здесь и сейчас. Появился импульс и желание перемен, подкрепленные экономическим фактором.
Второе окно возможностей распахнул президентский указ № 166, запретивший закупки госсектором иностранного ПО и поставившего сроки перехода на отечественный продукт предприятий критической информационной инфраструктуры. Была поставлена задача отказа от иностранных решений в 80% компаний ключевых отраслей экономики к 2030 году. Есть четко определенные показатели, для достижения которых есть кнут в виде штрафов и пряники в виде субсидий и налоговых льгот.
Сегодня мы видим, как в отраслях с высокой регуляторной нагрузкой официальная доля нашего ПО растет как на дрожжах. На транспорте и в строительстве доля отечественного ПО превысила 90%, а нефтегазовый и энергетический сектор переведен на него полностью.
Недавно я посетил одну из больших госкомпаний, официально импортозаместившей ПО. Её вице-президент провел экскурсию по офису, в ходе которой ни одного работающего в российских программах мы не увидели. На мой немой вопрос руководитель ответил: «Мы не запрещаем на свой страх и риск пользоваться чем им нужно. В случае проверки у нас есть необходимое программное обеспечение, которое будет загружено на этих рабочих местах». То есть регулятор побуждает купить, но не заставляет пользоваться. Такая половинчатая позиция приводит к развитию целого рынка программного обеспечения, продающегося ради галочки. Предприятия покупают лицензионную версию отечественного ПО и отчитываются о переходе.
Существует круг компаний, умеющих договариваться и продавать по сути «сертификаты о переходе». Поставляемое ими ПО не отличается ни функциональностью, ни актуальностью. Ни доработать, ни быстро и качественно модифицировать его они не могут — поскольку они никогда не конкурировали за потребителя реальной услуги, а тонко играли на необходимости руководства организаций взять под козырек и отчитаться об импортозамещении.
Приведу пример последствий. К нам обратилась больница, переехавшая на ПО такого «торговца сертификатами». Представьте телеоперационную, высокотехнологичное пространство, сплав новейшей техники и квалифицированных врачей. Все медицинское оборудование собрано в единую сеть и координировалось центральным сервером, находившимся под управлением Windows. И после его обновления оказалось, что зарубежное ПО с оборудованием уже не совместимо. А отечественный аналог, который был приобретен, не смог обеспечить работоспособность системы.
Главврачу, который не обязан разбираться в ИТ, по сути продали «бумагу об импортозамещении», а заодно ПО, которое не подразумевает постоянного развития и поддержки. ИТ специалисты больницы проанализировали случившееся, сравнили разные решения, пришли к нам. Применение нашего ПО исправило ситуацию. Но это не конец истории. Компания, продавшая негодное программное обеспечение, решила бороться за клиента... угрозой инициировать прокурорскую проверку. С формальной точки зрения, больница дважды потратила деньги на одну графу расходов.
У нас огромная мина замедленного действия. Рано или поздно на предприятиях начнет отказывать западное ПО, которым пользуются де-факто, и выяснится, что отечественное, купленное для галочки, работает только де-юре. Это будет лавинообразный процесс с огромным ущербом для экономики.
Первым шагом предотвращения такого развития событий может стать масштабный аудит, насколько закупленные продукты действительно востребованы в работе предприятий.
Вторая мера — ослабление требований по сертификации ФСТЭК. Сегодня компания, разрабатывающая ПО в нашей стране, силами её граждан ставится в ситуацию априори неблагонадежной и должна доказать свою компетентность для работы с персональными данными. Конечно, проверять необходимо, но дьявол в деталях, объем документации для испытаний таков, что время получения сертификатов начинается от года, а для сложной программы — от двух лет. Страдает и выпуск обновлений, который требует процедуры такой же сложности. Это «консервирует» рынок в пользу компаний, обросших сертификатами как броней, но не стремящихся соответствовать тем или иным задачам госпредприятий и бизнеса, поскольку их и так купят.
Этой зимой мы общались с ИТ-директором крупной корпорации, он честно признался: у них утилизация, доля реального использования ключей закупленного российского ПО не превышает 10%.
Анонсированное на 1 сентября 2025 года импортозамещение на всех предприятиях КИИ не состоялось во многом из-за того, что те, кто осознанно занимаются поиском, понимают, что законодательно не могут выбрать ПО, соответствующее их требованиям. А то, которое могут выбрать, их требованиям не соответствует.
Отсюда и корни шокирующих цифр опроса руководителей ИТ-отделов компаний с выручкой более 100 млрд, проведенного в конце 2024 года. Оказалось, у 62% организаций закупленное российское ПО несовместимо с иностранным или отечественным.
Качество легко определить по скорости ответа технической поддержки. Когда продукт хорошо сделан, техподдержка не сильно нагружена. Например, наш норматив на ответ обычному пользователю — 15 минут. При этом есть коллеги по отрасли, чей ответ клиенты ждут по
Импортозамещение буксует и в среде малого и среднего бизнеса, но по другим причинам. Коммерсанты пользуются бесплатным Windows и уверены, — когда эта возможность закончится, они смогут моментально перейти на российский продукт. Но, в России огромное количество бросовых ключей. Лицензия на Windows Pro в свое время стоила около 1000 долл. Сегодня
Одна из ключевых проблем в том, что 85% рынка занимает Windows, а компании, которые благодаря действиям регуляторов имеют стабильный рынок сбыта, и не думают посягать на территорию Microsoft. Самый яркий пример — специальные возможности для пользователей с ограничениями по здоровью, которые есть в Windows. Сегодня Uncom — наверное, единственная российская операционная система, чьи разработчики ведут активную работу в этом направлении. Многие российские компании берутся за разработку функциональности, позволяющей человеку с инвалидностью полноценно трудиться, только после получения специализированных грантов и субсидий.
Для настоящего импортозамещения необходимо максимально задействовать человеческий фактор. Предприятия — это люди. И когда в быту, на домашних компьютерах они будут использовать российское ПО, то перенесут его и на работу. В России есть заводы и предприятия, которые производят отечественные ноутбуки, серверы, рабочие станции. И продавая свое оборудование, ставят нашу операционную систему и прикладные программы. Пионером стал казанский завод ICL с брендом OSiO, выпустивший первый российский ноутбук с российской операционной системой Uncom OS. Обычные покупатели становятся амбассадорами. Не так давно к нам пришло письмо из Дагестана. Мужчина приобрел ноутбук для себя, распробовал и убедил коллег перевести свое агропредприятие на отечественное ПО. Когда у них всё получилось, они гордились и поделись своими чувствами. Они благодарны нам, но мы еще больше благодарны им — подобное доверие воодушевляет. Именно через таких «агентов влияния» и произойдет настоящее, массовое, а не формальное импортозамещение.
Источник: Никита Кочерженко, основатель и генеральный директор ООО «Адвилабс-Рус» (разработчик ПО Uncom OS)
