Окончание. Начало здесь
Учебные заведения, начиная со школ, — это кузница кадров. Используют ли участники российского ИТ-канала деловое взаимодействие со школами и вузами в рамках поставок/сопровождения ИТ-оборудования и ПО для того, чтобы заинтересовывать потенциальных будущих сотрудников своей компании, — через организацию каких-то кружков и дополнительных занятий, приведение конкурсов, назначение стипендий и т. п.?
Оборудуй, пока горячо
«Да, мы системно работаем с вузами и колледжами, — свидетельствует Наталья Ликулина, директор по персоналу Naumen. — Для нас важно, чтобы студенты ещё во время учёбы могли попробовать себя в задачах, близких к реальной работе в ИТ, и получить практические знания от специалистов, которые работают в отрасли. Например, УрФУ им. Б. Н. Ельцина — наш стратегический партнёр уже много лет. На базе вуза мы проводим курсы для студентов по аналитике, тестированию и разработке, читаем отдельные лекции, участвуем в профориентационных мероприятиях. Также совместно реализуем магистерскую программу по подготовке будущих руководителей команд разработки. Отдельное направление партнёрства — развитие компетенций в области искусственного интеллекта. Мы поддерживаем кафедру искусственного интеллекта УрФУ и участвуем в развитии подготовки специалистов продвинутого уровня в этой области. Такое партнёрство позволяет соединять фундаментальную подготовку в университете с практической экспертизой индустрии и готовить специалистов, которые понимают как применять технологии в реальных задачах. Ещё один пример — партнёрский курс по управлению проектами, который мы реализуем совместно с Центром дополнительного образования МГТУ им. Н. Э. Баумана. В рамках курса студенты работают с Naumen Project Ruler — реальным продуктом компании. Такой подход помогает связать обучение с практикой. В дальнейшем мы продолжаем взаимодействие со студентами через практику, стажировки и трудоустройство».
Александра Ершова, руководитель отдела обучения и развития персонала Группа Rubytech, рассказывает об активном сотрудничестве с высшими и средними специальными учебными заведениями: «В рамках партнёрства развиваем разнообразные образовательные форматы: создаём кружки и лаборатории, ориентированные на решение реальных бизнес‑задач, проводим конкурсы проектов, мастер‑классы и семинары для студентов. Особое внимание уделяем практико‑ориентированному обучению: реализуем стажёрскую программу „Школа инженеров“, в рамках которой студенты под руководством опытных наставников осваивают работу с высоконагруженной ИТ‑инфраструктурой. Кроме того, предоставляем возможность проходить практику, выполняя реальные рабочие задачи на наших производственных площадках. В настоящее время ведётся разработка учебной программы по построению высоконагруженной ИТ‑инфраструктуры. Это позволяет гармонично сочетать теоретические знания с практической подготовкой, формировать у молодых специалистов востребованные компетенции и уверенно входить в ИТ‑профессии».
«Для формирования и поддержки кадрового резерва, — делится своим опытом Юлия Петрова, заместитель генерального директора, директор по корпоративному управлению „Кит-системс“, — мы в прошлом году запустили корпоративную программу стажировок для студентов и выпускников технических вузов и колледжей Москвы. Вместе с получением практического опыта, участники знакомились с нашей корпоративной культурой, слушали лекции и семинары отраслевых экспертов. Стажировка проходила в гибридном формате с гибким графиком, без отрыва от обучения. С первых дней ребята под руководством опытных кураторов работали в реальных проектных командах, решая прикладные задачи с ведущими разработчиками, инсталляторами ИТ-систем и решений, сервисными инженерами и консультантами. Данная инициатива оказалась весьма плодотворной: уже осенью несколько наиболее талантливых стажеров пополнили нашу команду на позициях младших инженеров. Опираясь на позитивный опыт, в этом годы мы масштабировали программу на другие структурные подразделения компании».
Классическая схема «поставил оборудование в вуз, провёл пару лекций, назначил стипендию отличникам» — это мёртвый инструмент; так считает Анастасия Шарапова, HR-директор «Аладдин»: «Такая схема создаёт иллюзию присутствия бренда для студентов, но не рождает лояльности. Талантливый студент не ищет „бренд“ — он ищет среду, где его ошибки не наказуемы, а его идеи имеют вес. Поэтому мы в „Аладдин“ перевернули логику — и встраиваем наши реальные бизнес-задачи в учебный процесс таким образом, чтобы студенты не замечали границы между „учёбой“ и „работой“. Один из инструментов — использование наших решений в качестве учебного полигона. Мы даём вузам не коробку с лицензиями, а доступ к нашему API и к песочнице с реальными данными (обезличенными, разумеется). Студенты на лабораторных работах отлаживают наши же модули. А мы смотрим: кто схватывает на лету, кто предлагает нестандартные решения — тех мы берём на работу. Получается, что мы не куём кадры в школьно-вузовской кузнице. Мы растим их в своей песочнице. Это честно, прозрачно и эффективно».
Как одолеть дефицит?
Достаточно ли сегодня в России учебных заведений ИТ-профиля, чтобы в среднесрочной перспективе закрыть наблюдаемый ныне дефицит кадров, в том числе в компаниях — участниках ИТ-канала? И какие именно специальности продолжат оставаться особенно востребованными — даже в условиях широкого внедрения пресловутого искусственного интеллекта?
«На текущий момент, — напоминает Александра Алешкова, директор департамента образования „Группы Астра“, — в России порядка 1000 с небольшим учебных заведений, часть из которых — университеты, в которых готовят в том числе ИТ-специалистов. Чисто технических вузов немногим более 300, то есть ответ на поставленный вопрос однозначен: да, достаточно, и даже более чем. Другое дело — кто именно нужен рынку сейчас? Ведь из вузов выходят молодые специалисты (джуны), тогда как далеко не первый год мы видим высокий неудовлетворённый спрос на сеньоров, опытных высококвалифицированных профессионалов. Так что наблюдается, скорее, перепроизводство джунов на фоне нехватки сеньоров и мидлов — которых, справедливости ради отметим, учебное заведение само по себе способно обучить с большим трудом. Возможной же подготовка выпускника уровня хотя бы middle становится в настоящий момент только благодаря активному внедрению ИТ-компаний в процесс обучения; как вузовского, так и уровня колледжей (среднего профессионального). Надо, чтобы специалисты ИТ-компаний активнее преподавали в учебных заведениях, а сами компании в намного большем количестве приглашали бы молодых специалистов на стажировки. Я думаю, что в течение нескольких следующих лет мы увидим, как эта картина будет меняться, и из вузов станут выходить в массовом порядке уже не просто начинающие (джуны), а специалисты уровня хотя бы „джун плюс“ или „мидл минус“».
«Что же касается того, какие именно специальности продолжат оставаться востребованными, — размышляет далее Александра Алешкова, — я бы сказала, что в любом случае останется спрос на качественных специалистов, владеющих актуальными знаниями, технологиями — и умеющих их применять для решения бизнес-задач. Здесь нет нужды проводить разграничение по конкретным направлениям специализации: ключевое — это полнота базовых знаний и готовность овладевать наиболее актуальными современными компетенциями. Иными словами, останутся востребованными профессионалы, постоянно развивающие свои навыки, в том числе и по новым — необходимым рынку — направлениям деятельности; неустанно осваивающие самые последние модели и инструменты. Так, в последнее время непрерывно совершенствуется инструментарий, который использует хороший программист, или веб-дизайнер, или иной ИТ-специалист, — но пока сам этот человек остаётся уверенным „профи“ в своём деле, спрос на его компетенции сохраняется. Поэтому, на мой взгляд, эксперты-профессионалы никогда не выйдут из моды».
Анастасия Шарапова согласна с тем, что самих ИТ-факультетов в вузах (как и их выпускников) сегодня достаточно много: «Но беда в том, что 70% из них выходят с устаревшим теоретическим багажом и практическим опытом уровня „настроил Wi-Fi дома“. Рынку же нужны „боеспособные джуниоры“, которые понимают CI/CD, контейнеризацию и командную работу в гите. Этому в вузах массово не учат, поэтому дефицит квалифицированных кадров сохранится ещё на
ИИ же, по мнению Анастасии Шараповой, сократит потребность в специалистах, занятых преимущественно рутинными задачами, но одновременно создаст новый спрос на экспертов в нескольких перспективных направлениях: «Во-первых, это инженеры-промпт-архитекторы и
Наталья Ликулина также считает более важным не количество выпускников, а то, насколько их уровень подготовки соответствует потребностям компаний: «Рынок ИТ стал требовательнее: компаниям нужны не просто специалисты с техническими знаниями, а люди, которые сами разбираются в задачах, понимают бизнес-контекст и критически оценивают результат. Особенно ценятся аналитическое мышление, умение ставить задачи и работать с неопределённостью. При широком внедрении ИИ, скорее, изменит содержание работы, чем заменит специалистов. Сохранится спрос и на специалистов на стыке технологий и людей: тимлидов, руководителей проектов, системных и бизнес-аналитиков. Чем больше рутины автоматизируется, тем ценнее люди, которые ставят цели, принимают решения, выстраивают коммуникацию и отвечают за результат».
Хотя учебные программы ИТ-вузов и колледжей модернизируются, всё шире внедряется практико‑ориентированный подход, Александра Ершова констатирует, что дефицит ИТ-кадров по‑прежнему сохраняется: «К тому же, ИТ‑технологии развиваются весьма стремительно. В среднесрочной перспективе, даже с учётом активного внедрения искусственного интеллекта, особенно востребованными останутся специалисты в ряде направлений. Прежде всего, это инженеры ПО и архитекторы программных систем, включая архитектурное проектирование. Высокий спрос сохранится и в сфере инженерии облачных сервисов: здесь актуальны компетенции в DevOps, Site Reliability Engineering (SRE) и облачных вычислениях. Значимыми останутся направления, связанные со встроенными системами, электроникой и робототехникой, включая IoT (Internet of Things) и промышленную автоматизацию».
«Не потеряет актуальности и сфера кибербезопасности, — продолжает Александра Ершова. — Большой потенциал у специалистов по обработке данных, Data Science, а также ML/AI‑инженеров, особенно тех, кто реализует проекты на стыке анализа данных и бизнес‑решений. Важную роль будут играть специалисты по тестированию, обеспечению его качества и автоматизации. Кроме того, рынок продолжит нуждаться в профессионалах, управляющих ИТ‑проектами и продуктами — от этапа планирования до эксплуатации и поддержки заказчика. Также востребованы будут специалисты по интеграции систем и инженерии эксплуатации предприятий: именно их навыки позволяют объединять различные технологии в единый рабочий цикл. Даже при ускоренном внедрении ИИ роль человека остаётся критически важной там, где требуются инженерная мысль, проектирование архитектуры решений, глубокая интеграция технологий, обеспечение безопасности и управление проектами».
На взгляд Юлии Петровой, технических вузов для решения проблемы кадрового голода сегодня недостаточно, а поступление в имеющиеся нередко превращается для абитуриента в непроходимый квест: «Не секрет, что в этом году количество бюджетных мест в вузах существенно сократилось, а приоритет в зачислении отдан победителям профильных олимпиад. Поэтому даже
Кадровую проблему Дмитрий Ткачев, генеральный директор CURATOR, рассматривает как структурную, существующую в трёх измерениях: «Первое — разрыв между тем, чему учат, и тем, что нужно рынку. Большинство программ по информационной безопасности дают хорошую теоретическую базу, но выпускник, впервые столкнувшись с реальной атакой, оказывается неподготовленным, потому что атаки не выглядят так, как они описаны в учебнике. Это не вина преподавателей: академическая среда объективно не успевает за скоростью изменений в индустрии. Пока программа пишется, согласовывается и внедряется, ландшафт угроз уже изменился. Второе — количество выпускников просто не соответствует масштабу задачи. Мы говорим о стране с сотнями тысяч компаний, которым нужна кибербезопасность, при этом глобальный дефицит специалистов в отрасли оценивается в миллионы человек».
«Третье, — продолжает Дмитрий Ткачев, — удержание сотрудников. Даже те, кто выучился и пришёл в профессию, через несколько лет выгорают под нагрузкой и уходят. Мы теряем кадры не только на входе, но и внутри системы — и это отдельная проблема, которую количеством выпускников не решить. Что касается специальностей, которые останутся востребованными даже при широком внедрении искусственного интеллекта, то ИИ возьмёт на себя рутину и снизит общую нагрузку, но не уберёт потребности в людях, которые понимают контекст, принимают ответственность на себя и умеют думать за атакующего. Таких людей и сейчас мало, и в среднесрочной перспективе больше их не станет. Никуда не денутся архитекторы безопасности — люди, которые проектируют защиту с учётом бизнес-процессов, регуляторных требований и конкретной инфраструктуры. Это работа на стыке технологий, бизнеса и права, которую ИИ не заменит, а в лучшем случае поддержит. Исследователи угроз — те, кто изучает новые техники атак, анализирует вредоносный код, выявляет уязвимости до того, как их начали эксплуатировать, — это работа, где нужна глубокая экспертиза и способность мыслить как атакующий; ИИ и здесь инструмент, а не замена. И наконец — и это часто недооценивают — специалисты, умеющие переводить технические риски на язык бизнеса. По мере того как кибербезопасность становится частью стратегии, а не только технической функцией, способность объяснить совету директоров, почему конкретный риск стоит конкретных инвестиций, — это отдельная и крайне дефицитная компетенция».
Источник: Максим Белоус, IT Channel News
